Министр просвещения Жулдыз Сулейменова: «Не можем сказать, что уже завтра все улучшится»
Только за 2025 год в Казахстане по фактам травли было возбуждено более 400 административных дел, а на горячую линию «111» поступило свыше 119 тысяч обращений. 27 января на брифинге министр просвещения Жулдыз Сулейменова прокомментировала ситуацию с буллингом в школах Казахстана, отметив, что, несмотря на принимаемые меры, ожидать быстрых изменений пока не приходится, передает @lifepvl.kz.
Почему при такой статистике проблему до сих пор сложно идентифицировать и почему взрослые не видят угрозы там, где она уже стала реальностью — в нашем материале.
Трудности в распознавании школьной травли
Сегодня во всех школах Павлодарской области размещены QR-коды контакт-центра «111». Как отмечает уполномоченный по правам ребенка в Павлодарской области Сауле Шакенева, обращения по факту буллинга к ней поступают, но не так часто. Она связывает это с тем, что многие дети и родители теперь обращаются напрямую в Республиканский центр через систему QR-кодов.
При этом, по словам омбудсмена, проблема не имеет ярко выраженной региональной специфики, но есть общая и типичная трудность.
«Трудность, я думаю одна, и она типична, факты буллинга не признаются как буллинг. Считая это детской шалостью, межличностным конфликтом или же чем-то несерьёзным, не требующем внимания и как следствие — вмешательства», — говорит Сауле Шакенева.
По мнению уполномоченного, основная сложность и в выявлении, и в работе с подобными случаями заключается именно в признании и правильной квалификации происходящего. Общество, подчеркивает она, до сих пор не готово воспринимать буллинг как противоправное деяние, за которое с 2024 года предусмотрена административная ответственность — статья 127-2 КоАП РК (травля, буллинг, кибербуллинг).
«Мы акцентируем внимание только на школьном буллинге, а ведь он начинается в семье. Что такое буллинг? Это неоднократные (систематические) действия (бездействие) унизительного характера. И не только физические, но психологические. Это общая проблема всего общества. Школа лишь срез общества», — подчеркивает Сауле Шакенева.
Что показал мониторинг комплексного плана по вопросам насилия, превенции суицидов и буллинга
Глубинные причины этой проблемы были детально разобраны в аналитическом документе по результатам мониторинга Комплексного плана в части работы Центров психологической поддержки и психологических служб школ, проведенный Just support при поддержке IWPR. По словам автора Марал Айтмагамбетовой, исследование проведено на основе кабинетного анализа нормативных документов и интервью сотрудников Центров психологический поддержки (ЦПП) и школьных психологов. Всего в интервью приняли участие 40 специалистов. Анализ показал, что многочисленные инструкции и правила, направленные на предотвращение буллинга, противоречивы и плохо согласованы между собой. Например, разные документы по-разному определяют функции координаторов, порядок реагирования и учёт случаев буллинга.
Согласно исследованию, одной из главных проблем в Казахстане остается путаница в терминах — часто насилие и буллинг ошибочно воспринимаются как одно и то же. В исследовании отмечается, что это разные явления, требующие раздельных механизмов реагирования.
Анализ интервью показал, что взаимодействие между школами, психологическими службами и другими вовлеченными структурами недостаточно скоординированное, а фиксация инцидентов и отражение их в отчетности не всегда происходит в полном объеме.
Почему дети молчат
Галина Деревенченко, руководитель исследовательской группы фонда Just Support, считает, что дети часто остаются с проблемой один на один: «В случаях буллинга и насилия, переживания очень личные, и, если не сложились близкие надёжные отношения с родителями, дети не рассказывают. В школе не рассказывают, потому что не хотят «быть ябедами», а если и говорят, учителя могут оставить без внимания «они же дети — разберутся сами». «Не будь тряпкой — разберись сам» — говорят дома».
Последствия такого молчания могут быть трагичными. По словам эксперта, буллинг это один из факторов высокого уровня подростковых суицидов в стране: «Это крайний шаг отчаяния, на который дети идут, когда проблема не решается».
Что важно в первые часы после инцидента
Если факт насилия уже произошел, решающее значение имеют первые часы. Ирина Карпова, психолог со стажем более 25 лет и методист Павлодарского регионального центра психологической поддержки, подчеркивает важность оперативного вмешательства:
«Сразу, как только выявлен факт насилия, ребенок должен получить всестороннюю комплексную помощь от взрослых: медицинскую, психологическую и моральную. Первые 72 часа — это критическое окно, когда правильные действия специалистов могут существенно снизить риски развития посттравматических реакций и вторичной травматизации. Поддержка должна быть щадящей, структурированной и междисциплинарной».
Ребенку нужно обеспечить полный покой и безопасность, полностью изолировав его от источника стресса. Психолог подчеркивает, что медицинское обследование и обращение в госорганы в таких случаях являются обязательными шагами.
При этом, специалист уверена, бороться нужно не с последствиями, а с самой средой:
«Не с агрессией надо бороться, а с условиями, которые порождают агрессивных людей, нивелировать её с корня. Чтобы не было буллинга среди детей, его нужно уничтожить среди взрослых: научить всех взрослых быть добрыми, понимающими, отзывчивыми, настоящим примером для детей. Дети – это зеркало общества, немного кривоватое, но правдивое», — заключает Ирина Карпова.
Школьная травля часто маскируется под привычные «детские шалости» или «трудный возраст», хотя за ними скрывается систематическое давление.
