Судья, возвращая дело прокурору, полчаса перечисляла, как уничтожали улики и фальсифицировали доказательства, но самого страшного даже она не знает
Судья межрайонного суда города Аксу Светлана Пономарёва по ходатайству гособвинителя возвратила прокурору второе подряд уголовное дело о ДТП с погибшим водителем. Участвующая в обоих процессах адвокат Гульбахыт Бижанова (на снимке) второй раз подряд доказывает, что следствие было со странностями. На сей раз дело по статье 345, части 3 – нарушение лицом, управляющим автомобилем, троллейбусом, трамваем или иным механическим транспортным средством, правил дорожного движения или эксплуатации транспортных средств, повлёкшее смерть человека по неосторожности, – рассматривалось в отношении водителя Toyota Estima Каната Оразалина, который 8 мая прошлого года перевозил пассажиров из Астаны в Семей и пошёл на обгон. В это время водитель шедшего впереди КамАЗ-43253 АЦ 5-40, то есть пожарной машины пожарной части ОЧ-19, решил повернуть на никак не обозначенную знаками просёлочную дорогу влево и резко поехал наискосок. Произошло столкновение, в результате которого одна из пассажирок Toyota Estima погибла на месте, ещё четверо пассажиров, включая несовершеннолетнего с переломами костей лица и черепа, а также позвоночника, были госпитализированы в Павлодар. Обвинительный акт старший дознаватель управления дознания ДП Павлодарской области подполковник полиции А. Алиев составил только 26 июня этого года. Ещё пять месяцев шёл судебный процесс, передает Hronika.kz.
В ДЧС переговоры по ДТП оказались стёрты. И только одну запись стереть забыли. Там женский голос даёт грозное указание – информацию по ДТП никому не передавать, кто бы ни звонил: ни в акимат, ни в 102, ни в ДПС. Родным водителя Toyota Estima, находившегося без сознания, тоже ничего не сообщали. По словам его дочери Алёны Сериковой, отца с отёком головного мозга более двух часов после ДТП продолжали держать в машине рядом с телом погибшей пассажирки.
– Авария произошла в 17:45. Когда мы просматривали фото от криминалиста, на котором отец ещё сидит в машине, в метаданных стояло время 19:50, – говорит Алёна. – Пассажиров госпитализировали в Павлодар, а отца – в больницу Майского района. В 00:45 я подъехала к больнице Майского района, и только тогда отца в тяжёлом состоянии, в коме, забрали в Павлодар, где он через неделю умер. Когда мы у полицейских спрашивали, во сколько папу привезли в Майскую больницу и на какой машине, они отвечали: «Не помним, не знаем». Нам после аварии никто не позвонил. Я сама, не дождавшись папу в Семее и не дозвонившись ему, стала обзванивать полицейские участки в Семее, Курчатове, Майском районе и узнала о ДТП. Следователь Курамысова уверяла, что нам не сообщили об аварии, потому что у папы не оказалось при себе документов, а потом берёт и передаёт мне под расписку папину барсетку с его пенсионным удостоверением, удостоверением личности, техпаспортом на машину, которая записана на меня, платёжными карточками, страховкой. Какие следы они там заметали? Мы наняли одного адвоката, он подписывал документы, не согласовав с нами, с которыми мы не были согласны. Наняли второго, Темирханова, он скрывал от нас результаты экспертиз, не давал ответы на свои запросы, а перед судом вообще заблокировал и отказался передавать собранные материалы третьему адвокату, которая с нами пошла в суд. Мы пожаловались на Темирханова в коллегию адвокатов, он на заседание не явился, теперь состоится дисциплинарная комиссия.
Третий по счёту адвокат Бижанова обнаружила, что во время следствия пропала флеш-карта из видеорегистратора Toyota Estima, и добилась возбуждения по этому факту уголовного дела. Ещё она обнаружила, что, согласно протоколу дознавателя Алиева, и в пожарной машине в регистраторе тоже отсутствовала карта памяти. Однако, когда суд удовлетворил её ходатайство и привлёк программиста, тот не только отыскал в этом регистраторе эту карту, но и предложил восстановить стёртые с неё кем-то записи. Выяснилось, что в день аварии в 21:02 кто-то использовал эту карту в устройстве Android, после чего вернул в видеорегистратор пожарных, признанный вещественным доказательством. Зато суду в качестве вещдока подсунули другой регистратор с сохранёнными записями якобы с пожарной машины, но, когда их стали просматривать, увидели там вместо красного капота пожарной машины чей-то чёрный.
– Государственный обвинитель заявил о необходимости направления уголовного дела прокурору для привлечения другого лица, – объявила судья Пономарёва. – В обоснование своих доводов указал, что в ходе судебного разбирательства была восстановлена видеозапись момента дорожно-транспортного происшествия. Содержание указанной видеозаписи, а также установленные в ходе судебного разбирательства другие обстоятельства дают основание полагать, что к произошедшему дорожно-транспортному происшествию может быть причастно иное лицо, а именно водитель пожарной автомашины… В судебном заседании установлено, что при проведении ряда процессуальных действий органом досудебного расследования были допущены нарушения УПК, дающие основания считать их недопустимыми, тем самым ставящие под сомнение законность следственных действий и виновность Оразалина в инкриминируемом ему деянии… Суд постановил: ходатайство государственного обвинителя о направлении прокурору уголовного дела по обвинению Оразалина Каната, преданного суду за совершение уголовного правонарушения, предусмотренного статьёй 345, частью 3, удовлетворить.
Вслед за постановлением судья полчаса зачитывала два частных постановления в адрес прокурора Майского района и начальника департамента полиции Павлодарской области, в которых, помимо уже озвученных нами выше нарушений, перечислила другие приёмы фальсификации и умышленного уничтожения доказательств во время следствия. Проводились манипуляции с зеркалами заднего вида на пожарной машине – после ДТП выяснилось, что они сложены. Сама машина как вещественное доказательство по постановлению старшего дознавателя Алиева была оставлена на территории пожарной части, но затем вдруг оказалась на территории учреждения по охране лесов и животного мира. При этом осталось тайной, кем и зачем она туда была перемещена. Два следственных эксперимента были проведены без фото- и видеофиксации и понятых. Назначались экспертизы, но в постановлении не сообщались исходные данные, которые необходимы экспертам для дачи заключения: скорость автомобилей, состояние дорожного покрытия, начало точки контакта, состояние транспортных средств, нагрузка и так далее. Бумажная копия постановления, вручённая эксперту Кириченко, отличалась от постановления, имеющегося в материалах электронного уголовного дела. То есть экспертиза проводилась по липовому документу. Ни с тем, ни с другим документом участников уголовного судопроизводства не ознакомили. Дознаватель Бельгибаев дважды приостанавливал досудебное расследование якобы из-за ожидания результатов судебно-экспертного обследования в институте судебных экспертиз по области Абай. Они, как выяснил суд, туда даже не направлялись: в журнале отдела полиции Майского района за их номерами значится корреспонденция, направленная физическому лицу в Россию.
Напомним, ранее, после нескольких наших публикаций, прокуратура была вынуждена отозвать из аксуского суда дело по ДТП, произошедшему 13 августа 2025 года, где виновным пытались сделать погибшего Азхана Аюбекова, несмотря на то, что машина была праворульной, а удар пришёлся в левую сторону, которую разорвало и сплющило. Но дознаватель весь год, пока шло следствие, упорно называл левую сторону правой, а эксперт Кириченко исследовал автомобиль только зимой, не откопав его из-под снега и даже не догадываясь, что там есть сработавшая подушка безопасности.
