Бывший главнокомандующий Нацгвардией заявил на суде, что его зам действовал по закону, а вот следствие уронило боевую готовность войск
Приехав на коллегию МВД из Турции, генерал-лейтенант Еркин Ботаканов явился по повестке в суд над генерал-майором Константином Воронкиным в качестве свидетеля. Генерал был в штатском, улыбался адвокатам и мне, попросил его не фотографировать, а воспользоваться имеющимися в интернете фото, объяснив это тем, что он теперь по дипломатической линии. Напомним, после того как в сентябре 2024 года по подозрению во взятке был задержан заместитель главнокомандующего Нацгвардией, его шеф – главнокомандующий – был снят с должности и исчез из информационного пространства. А в ноябре мы узнали: просидев год на больничном (на котором у офицера, отправленного в распоряжение, то есть, по сути, в неоплачиваемый отпуск, сохраняется зарплата), Ботаканов был назначен представителем МВД в посольство Казахстана в Турции. Хотя он кадровый военный, а на этой должности должен находиться кадровый полицейский. В конце прошлой недели генерал-лейтенант приехал в Казахстан на коллегию МВД и получил повестку в суд в качестве свидетеля по делу Воронкина. Все замерли – будет ли шеф открещиваться от зама, который называет себя его другом? Речь не про взятку в виде машины для сына одного из поставщиков Нацгвардии, у которого закупали машины скорой помощи, а про покупку у России светозвуковых гранат «Заря-3» и бронированных машин полиции «Тигры» у АО «Семей Инжиниринг», передает Hronika.kz.
Напомним, Воронкину вменяется в вину, что он не купил вместо «Зари» бразильские комбинированные гранаты «CONDOR» модели «GL-307», в которых помимо света и звука еще и газ, а вместо «Тигров» российского производства взял «Тигры», собранные из российских машкомплектов, но в Семее. Обвинение, касающееся гранат, по моим ощущениям, кажется совсем странным. Дело в том, что купить именно «Зарю», которая с начала века стоит на вооружении нашей Нацгвардии, последняя захотела не сама – такое решение, как мы уже рассказывали, было принято на заседании Совета безопасности, состоявшемся после Кантара, где российские гранаты показали себя с лучшей стороны. И именно на «Зарю», а не на «CONDOR» выделила деньги республиканская бюджетная комиссия. Но следствие заявило, что от «Зари» пострадали три участника учений миротворческих сил ОДКБ «Нерушимое братство – 2024», изображавших террористов, и потребовало признать все 42 тысячи закупленных штук некачественными, опасными «для гражданских лиц и детей» и взыскать с Воронкина и поставщика – гендиректора ТОО «Научно-производственное объединение «Прикладная химия Казахстан» гражданина России Юрия Гуторова – потраченные на них три миллиарда тенге. При этом служебное расследование ранее показало, что пострадали миротворцы, потому что была нарушена техника безопасности – гранаты бросили им под ноги, и от взрывной волны разлетелся гравий, который и нанес небольшие травмы «террористам».
Выступавшие на суде представители Нацгвардии, включая руководство «Беркута», упорно хвалят «Зарю», а «CONDOR» совсем не хвалят. Говорят – если бразильскую гранату кинуть, к примеру, против ветра, можно самому надышаться ее газом и застопорить себе всю атаку на нарушителей. Да и вообще бразильское изделие капризное и не такое надежное, как российское. Про «Тигры» говорят, что хотели поддержать отечественного производителя и в условиях 2022 года, когда курс рубля сильно скакал, надежнее было заключать договоры с казахстанским предприятием.
Но всем интересно было – что скажет бывший главнокомандующий, ведь он был в курсе всех этих покупок, более того, подписывал документы, а Воронкин считался его человеком. В итоге зам на скамье подсудимых, а шеф в Турции, где его должность выглядит как способ отсидеться перед новым назначением.
– Вот тут журналист сидит, не хотелось бы сильно распространяться, но когда в Алматы газы применили, сами разбежались – половина надышалась, потому что не учли направление ветра, – рассказал об опыте применения гранат с газом генерал-лейтенант. – Поэтому мы брали именно светозвуковые гранаты, деньги были выделены чисто под это, они исправны, аудит прошел, все на месте. Там идет эффект световой – ослепляет человека, и шум. На какое-то время человек выходит из себя, отказывается от своих неправомерных действий. Какие проблемы, я вообще не понимаю. «CONDOR», «CONDOR» – зачем?
Воронкин задал бывшему шефу вопросы – действовал ли он правильно? И мог ли он самостоятельно единолично принимать решение?
– Нет, вы же написали рапорт на мое имя, вы что-то противозаконное сделали? Нет. Самое главное – результат, – ответил генерал-лейтенант.
Судья пояснил: подсудимый спрашивает – кто принимает решение?
– Я принимаю решение, потому что я руководил Нацгвардией, – ответил генерал-лейтенант. – Потому что если мы не будем принимать решения, тогда вообще ничего не будет. От руководителей на местах требуется принимать решения, брать на себя ответственность. Если мое решение было незаконно, тогда скажите.
– Сейчас гранаты «Заря-3» опечатаны и закрыты, то есть не могут сегодня применяться. «Повлияло ли это на боевую готовность Национальной гвардии?» — спросил бывшего шефа Воронкин.
– Конечно, повлияло отрицательно, – ответил Ботаканов. – Потому что, вы знаете, Национальная гвардия – это войска постоянной боевой готовности. В любое время, в любой момент может возникнуть необходимость их применения. Это было в 2011 году, это было в 2022 году, это было и в Актюбинской области, Караганде. Мы в течение двух часов должны привести себя в боевую готовность. Через два часа мы должны сесть на авиатехнику или на свои колеса, а не искать – где там боеприпасы закрыты. За это кто-то понесет ответственность, зачем это делать?
– Вы закупили «Тигр» за 246 миллионов тенге, а вам «Казспецэкспорт» предлагал по 137, – сказала генерал-лейтенанту гособвинитель.
– 137 миллионов – это была цена 2021 года, а в 2022 году в связи с известными событиями военная техника в России сильно подорожала, и курс рубля подскочил по отношению к тенге, – снова заступился за Воронкина Ботаканов. – У нас других вариантов не было. Самое главное – техника поставлена, и вообще проблем я не вижу.
