Суббота, 28 января
ясноПавлодар, -11°C
460.43 6.65 501.04
Меню

УШЕЛ УЧИТЕЛЬ

  • Редакция «Наша Жизнь»
  • 4113
Давид ГАНЕЛИН

В Павлодаре скончался Давид Ганелин – один из лучших учителей математики не только Казахстана, но и мира.

Согласно официальным данным, за годы работы в лицее № 8 с классами для одаренных детей Давид Григорьевич воспитал 94 победителей и призеров различных олимпиад и конкурсов школьных проектов. За достигнутые высокие результаты награжден знаком «Отличник образования Республики Казахстан», медалью «Ерең енбегi үшiн».

Добавим — ученик Давида Григорьевича Куат Есенов, названный президентом Казахстана “золотым мальчиком” и попавший в Книгу рекордов Гиннесса как самый титулованный школьник планеты, с 9 по 11 класс завоевал шесть золотых, одну серебряную и одну бронзовую медали на международных олимпиадах по математике. Благодаря Ганелину гимн Казахстана 30 раз торжественно звучал в 11 странах мира во время награждения призеров всемирных математических олимпиад и конкурсов науки и техники, на которых ученики Давида Григорьевича побеждали целых два десятка лет. Однако он был против, чтобы гимн государства звучал на каждой школьной линейке, считая это принижением его значения.

О павлодарском учителе знают королева Англии, император Японии, Президент США, которые лично вручали награды некоторым его ученикам, являющимся самыми титулованными школьниками планеты. Благодарственные письма за подготовку талантливых студентов учителю регулярно слали Массачусетский институт, Бостонский и Гарвардский университеты и прочие ведущие вузы мира.

Это Давид Григорьевич первым придумал создание разновозрастного класса. Первым в стране начал преподавать математику на английском языке. Но разве дело только в этом? Как педагог, он считал, что выявление талантливых детей – лишь первый шаг в развитии детской одаренности. Главное — научить ребенка нестандартно мыслить.

— Он всегда относился к нам, как к людям. Как к личностям. Как к равным.

Эти слова учеников Давида Григорьевича, сказанные на панихиде, мне кажется, говорят обо всем. Какое счастье встретить в своей жизни такого учителя! Несмотря на перенесенные инфаркт и кардиошунтирование, он всегда вставал на защиту своих учеников, воюя с коррупцией на конкурсах школьных проектов и показухой при проведении ЕНТ.

Давид Григорьевич был разносторонне творческим человеком. В 2006 году стал лауреатом «Пушкинской премии». В 2007 г. – победителем конкурса «Золотое перо России». Но самые свои лучший строки Ганелин, конечно же, посвятил лицею № 8, в котором работал с самого основания в 1990 году, и своим ученикам. «Без малого две трети мест, завоеванных областью на республиканской олимпиаде, и половина — на конкурсе научных проектов — принадлежат лицею. Надо прямо сказать: своими успехами, своим завидным положением на республиканском олимпе наша область целиком обязана лицею. Как бы ни пытались это замалчивать. Половина сборной республики по информатике и треть математической сборной укомплектована его учениками. Только за последние несколько лет лицей внес в копилку республики двенадцать медалей мирового достоинства. Результат, которым может похвалиться не каждое государство!

Один из главных моментов праздника: на сцену выносят Золотую Книгу почета. И лучший ученик республики Есенов Куат, от медалей на груди которого рябит в глазах, расписывается в ней, за ним — Зверев Никита, буквально час назад привезший с Всемирной выставки науки и техники бронзовую медаль, и неоднократный участник всемирных олимпиад по информатике Датбаев Жанибек. Зал встает и буквально взрывается аплодисментами.

Да, гении не произрастают на скудной почве. Да, факел передается в надежные руки. «Лучшая олимпийская школа республики» — вот титул, который официально и по праву присвоен лицею…»

Читатели нашей газеты знают Давида Григорьевича как нашего постоянного автора. Со своей активной жизненной позицией, собственным взглядом на происходящее вокруг. И далеко не всегда этот взгляд совпадал с мнением власть имущих, из-за чего случались даже неприятности. Но Давид Григорьевич никогда не отступал от своих убеждений и был готов отстаивать их. Пусть и себе во вред, не собираясь плыть по течению. А выгребать против – требует траты больших сил и ресурсов организма, которые отнюдь не бездонны. Но он не мог иначе. И сердце не выдержало.

В архиве редакции остались неопубликованные материалы, готовил Давид Григорьевич большую статью к памятной дате – Октябрьской революции, собираясь осмыслить столетнюю эпоху. Он сам был как человек-эпоха. Которая, к сожалению, уже ушла.

Сегодня мы публикуем одну из его последних статей, в которой, на наш взгляд, отразилось многое из его видения мира:

Наедине со всеми

Длинный школьный коридор, на обе стороны которого выходят разномастные двери кабинетов, идёт урок. Одни двери приоткрыты, другие, наоборот, плотно закрыты, и за ними-то напряжённая тишина, то смешки, а то и откровенное ржанье. Разные классы, разные учителя, разные, наконец, уроки.

А по потолку, если присмотреться, идут вдаль, равномерно чередуясь, видеокамеры. К ним уже давно привыкли и не обращают внимания. Что они есть, что нет…

А зря. В этом тихом, длинном школьном коридоре вы сейчас беззащитны и безоружны, как путник на лесной дороге, за которым наблюдают десятки алчных глаз. Они видят вас на просвет, со всеми вашими потрохами. А вы? Вам кажется, что в этом тихом коридоре вы одни, наедине с собой. И потому расслабились.

Вы знаете, почему в последнее время учительские педсоветы практически сошли на нет, а в ходу всё больше пятиминутки, планёрки, да совещания?

Понятно, что педсоветы требуют тщательной подготовки. Но это только, так, сказать, одна сторона медали. На педсовете, так сказать, все равны, всё решается открытым голосованием и голос учителя равен голосу директора. Так, по крайней мере, прописано в положении  о педсоветах. А разные положения у нас принято уважать.

На планёрках же и собраниях можно провернуть что угодно. В приказном порядке, так, между прочим, открытым текстом могут намекнуть, что вы в вышеозначенное время целый урок бесцельно шлёндали по коридору, «руки в брюки», хотя могли бы заняться более полезным делом.

Если же на вашем месте окажется дама, то тут уж вариациям предела нет. Она пудрилась, красилась, подтягивала чулки и иные прочие полуинтимные части своего туалета. Словом, как обобщенно и простодушно выразилась администрация, «косяков много». Стоп! А факты-то откуда? А пришла новая реальность. Все под колпаком.  Про фотокамеры на потолке, небось, забыли? Реальность то иная, а законы прежние. И они не скоро изменятся, поскольку удобны власть предержащим.

Итак, пришла новая реальность…

Стоп! Вот с этого момента поподробнее.

Пришла и пришла. И что? Это если между директором и педколлективом полное взаимопонимание. Только в каком тридесятом царстве вы такое видели? В подавляющем же большинстве взаимоотношения такие, что директор считает своих учителей ни на что не способными, а те, напротив считают своего директора способным на всё.

Но вернёмся назад.

Итак, я двигаюсь вдоль коридора, тихо, стараясь не шуметь, не скрипнуть половицей и не нарушаю школьных правил. Отдыхаю в свободное от работы время.

Имею право. А вот директор не имеет права ни делать мне замечания, ни ставить на вид, ни тем более наставлять меня на предмет, что, где и как я должен делать в моё свободное от работы время. Короче говоря, приход видеокамер в школьную жизнь, конечно, поставил некоторые вопросы этического порядка, но ещё и обострил старые, хорошо известные проблемы. Главные из которых состоят в том, что учитель находится в школе, то — бишь на работе гораздо большее время, чем собственно составляет его нагрузка, то есть, количество данных им уроков, да ещё на дом работу прихватывает. О классном руководстве, которое отбирает у учителя времени больше, чем всё ранее перечисленное, мы уже и не говорим. А оплачивают ему именно строго его нагрузку, то есть количество данных им уроков.

Учителя, как известно, различаются по категориям. Но «категорийная» система оплаты труда уж слишком привязана к выслуге лет. Так вряд ли можно представить себе, скажем, учителя высшей категории со стажем работы менее десяти или даже пятнадцати лет. Да и  сами различия в оплате по этим категориям, скажем так, не впечатляют.

Видимо, понимая это, в министерстве образования учредили курсы, после прохождения которых зарплата учителя удваивается. Бедное министерство образования и науки! Кажется всё, к чему бы оно ни прикоснулось, обращается в фарс! Как в той сказке, про злую фею. Стоит той прикоснуться своей палочкой и кони превращаются в крыс, а телега в тыкву. Коту под хвост ваши и знания и стаж, и опыт, накапливаемый по крупицам десятилетиями, и твои успехи…

Странно, не правда ли? Пробыл на курсах несколько месяцев (а зарплата на время учёбы за тобой сохраняется) и вырос за время учёбы над собой ровно в два раза. От желающих, понятное дело, отбоя нет. Только посылают-то не тех, кто хочет и даже не тех, кто заслуживает, а тех. кто пришёлся ко двору. В результате школа становится всё более казённой и бездушной. Как всё это скажется (и уже сказывается) на её питомцах, никого не волнует. Так хорошая в принципе задумка превратилась в очередной кнут-пряник в руках оборотистых чиновников от образования…

Но вот прозвенел звонок, прошумела перемена, и я пошёл на свой очередной урок, а директор в своём кабинете нажала нужную кнопку. И на мониторе возникла нужная картинка: я и мой класс. Законно это или не законно? Морально или нет?

Что касается посещения уроков директором, завучем или целой комиссией, то раньше об этом было принято предупреждать заранее. Насколько заранее-вопрос другой. Во всяком случае, после посещения следовал «разбор полётов», на котором учителю давалось слово, и он мог поведать «компетентному жюри, «что, как и почему» делалось на уроке, ровно, как «что и почему» на уроке не получилось. Но согласитесь: между посещением урока и его наблюдением через компьютер имеется существенная и подлая разница. Она, эта разница, прежде всего в том, что те, которые наблюдают, вовсе ничего не наблюдают, они ПОДГЛЯДЫВАЮТ. Подсматривают за ничего не подозревающими детьми и таким же ничего не подозревающим учителем. Эдакие подопытные кролики. Администрация, естественно, во всём происходящем никакого криминала не видит. Школа — не дом отдыха,- считают там,- идёт обычный учебный процесс, а осуществлять за этим процессом на любом его этапе,- говорят нам,- администрация не то, что может, а просто обязана.

Вот такая подмена понятий. Всё правильно, только в этой аргументации хитро опущено слово «негласный». Вот негласный контроль осуществлять нельзя, где бы и как бы и под каким бы предлогом он ни происходил. А если нельзя, но очень хочется, то надо обращаться в правоохранительные органы. Там разъяснят и объяснят, что и к чему…

Однако вернёмся немного назад, к тому моменту, когда директор в своём кабинете нажала нужную кнопку, и на экране монитора возник класс и ведущий в нём урок учитель.

Кроме нравственных проблем, о которых мы достаточно подробно говорили, возникают при этом и чисто технические.

Монитор искажает расстояние, наблюдатель за монитором, хочет он того или нет, ВИДИТ ИСКАЖЁННУЮ КАРТИНУ ПРОИСХОДЯЩЕГО НА УРОКЕ.

Вот по правую руку от меня, прямо у двери сидит Петя Петров. Голову уронил на парту и закрылся руками. Это вижу и я и наблюдатель за монитором, то есть директор. Но в отличие от директора я ещё вижу, и то, что наблюдатель, следящий за монитором, вряд ли увидит. Это неконтролируемое сознанием, нервное постукивание ботинка о ботинок под партой. И мне, в отличие от наблюдателя, сидящего за монитором, становится ясно, что Петя Петров вовсе не отключился, а совсем наоборот, предельно сосредоточился. Более того, я уже вижу, что вот – вот вскинется вверх его рука, поддерживаемая под локоть левой ладошкой, и раздастся победный клич: — Решил! Эврика.

Или вот другая «картинка с выставки»

Из моего окна видны заиртышские дали. В степи жгут прошлогоднюю траву. Стоят полукругом дымы, и висит над полем красное рдяное солнце, да бродят по всей степной ширине тени от облаков. Солнце то зарывается в них, то вываливается наружу. У моего класса контрольная. Лёгкий ветерок выдувает шторы на окнах. По стенам бродят зелёные и оранжевые тени, и тишина в кабинете. Та самая прекрасная тишина, которую никто не устанавливает и которая устанавливается сама единственно там, где все заняты одним прекрасным делом: думают. И в этой тишине, не разрушая её и слившись с ней, плывёт ровный гул. Гудят лампы дневного света. Они здесь вовсе ни к чему.

Осторожно, чтобы не скрипнуть, подхожу к выключателю. И останавливаюсь. Если я сейчас щёлкну выключателем, то тишина, в которую вплелось ровное гудение, эта тишина сломается, исчезнет.

Я осторожно возвращаюсь к своему столу, а класс так ничего и не заметил.

Просто ровно гудят лампы дневного света, и стоит в классе тишина. Та прекрасная тишина, которая устанавливается единственно там и тогда, где все заняты одним и тем же делом: думают.

***

А где-то на планёрке или собрании, уж не помню, мне поставили на вид: за разбазаривание государственной электроэнергии.

***

Когда мне, случается, звонят из разных городов родители с просьбой позаниматься с их детьми, я обыкновенно спрашиваю:

— А где?

— В скайпе,- не задумываясь, говорят они, и я всегда отказываюсь.

Пусть исследуют ситуацию физики и психологи, но я уверен, что при общении через скайп что-то теряется. Нет контакта, хоть ты убей, чего-то не достаёт.

И я даже знаю чего: исчезает биополе, которое образуется в процессе совместного общения. То есть оно не исчезает, оно просто не возникает, откуда ж ему взяться в скайпе-то?

Оно-то и в прямом общении не всегда появляется. Но это уже зависит от учительского, я хотел тут написать слово «мастерства», но всё же напишу «колдовства», приобретённого долгим и трудным опытом или (что реже) подаренного богом при факте рождения. Того мастерства, которое позволяет учителю едва ли не видеть, как «вращаются колёсики» в голове его очередного ученика. Впрочем, если бы все всё знали, то жить бы в таком «всепознанном» мире было бы , наверное, скучно.

Давид ГАНЕЛИН

Математические басни

Ноль

Ноль возвели в степень…

Мораль? Мораль писать опасно.

Он теперь сам сочиняет басни в научно-исследовательском институте.

Десятка

Десятку вызвали в кабинет.

— Почему у тебя ноль всегда на заднем плане? Нужно смелее выдвигать кадры!

Ноль выдвинули

Стало ноль целых, одна десятая.

Вектор

Стремительный вектор пошёл на сближение с замкнутой окружностью…

Вскоре у них появилась общая точка…

Что дальше?

А что могло быть дальше, если это всё, что было у них общего.

Прямоугольник

Освободилось место прямоугольника

— Говорят, у вас есть место?- спросил Прямоугольник.

— Да. А какие у вас основания?

Прямоугольник задумался.

Действительно, какие?

Место прямоугольника заняла Окружность.

Подкатилась.

Острый угол

От его острой критики доставалось всем: Треугольнику за угловатость, Прямоугольнику — за отсутствие гибкости, Окружности за обтекаемость…

И только сам он не замечал, как давно уже располнел, обрюзг, перестал быть острым, и никуда уже не мог вписаться.

Параллельные прямые

Они неслись и неслись вперёд в пустом пространстве параллельно друг другу, и от этого бесконечного движения становилось скучно.

— Давай встретимся,- сказала, наконец, одна из Прямых.

— Давай, — охотно откликнулась вторая.

…Шло время, а они всё также продолжали нестись и нестись в наполненном пустотой пространстве.

Ведь чтобы встретиться, надо было сделать шаг навстречу друг другу.

А этого они не умели.

Мнение

Коварней нет на свете друга,

Чем линия прямая…

С точки зренья круга.

Уравнение

Я — равно нулю бесспорно,

Но — зато имею корни.

Фразы

На пустой пачке из-под сока «да-да» проступают буквы «нет-нет».

Уже тогда, когда лук приобрёл всеобщую известность, стало ясно, что люди перегнули палку.

Почему, когда ставишь вопрос ребром, выходит боком?

Витая в облаках, погоды не сделаешь.

Дуб ценили за твёрдость.

Пень-то я пень, но у меня глубокие корни.

Елена Прекрасная вышла замуж за Иванушку Дурачка и стала Еленой Дурачок.

Рукописи не горят, если их предварительно разместили в интернете.

Что такое плюс? Это перечёркнутый минус.

Если вместо вкусно вы говорите «полезно», значит, вы стареете.

«Ах, какая женщина!» Пригляделся —  мужик. 

«А для звезды, что зарвалась и падает», есть ещё мир не без добрых людей.

Давид ГАНЕЛИН, НЖ№40, 08.10.15